Персона

Хождение по этике

Год несбывшихся надежд, пустых обещаний, критических рисков и испытаний на прочность. Год жизни «не посему, а вопреки». Примерно так мы вспомним 2020-й, который (наконец-то!) вскоре завершит свое странное плавание по реке истории. Пандемия впервые за долгое время заставила человеков разумных всерьез задуматься о трудном, вспомнить, что такое «терпеть» и «нельзя».

Особенно горячим этот год выдался для медиков – всех, без исключения. О трудностях их пребывания «на передовой» не буду – сказано уже немало, да и как рассуждать о том, чего не прочувствовал собственной шкурой? Время выявило своих героев и тех, кто отсиделся дома с диагнозом «воспаление хитрости», пока их коллеги сутками подряд работали и падали от усталости. И ничего. Трусы ведь тоже иногда – врачи. De jure…

Соцсети старательно щекотали неврастению пандемическим хорорром и обвиняли врачей во всех бедах и грехах человечества – от умышленного заражения пациентов ради статистики до принудительного «чипирования» населения. Ведь, как мы знаем с легкой руки Дэна Брауна, «существует только одна форма инфекции, которая распространяется быстрее, чем вирус. И это – страх». Кстати, страхами умело пользовались торгаши и провокаторы, но это – уже совсем другая история.

На этом фоне даже совсем слегка одаренного критическим мышлением человека начали волновать вопросы, доселе занимавшие умы лишь профессионалов и сочувствующих. К слову, на эти вопросы специалистам еще предстоит вразумительно отвечать. Что мы вообще понимаем под защищенностью врачей, и какими рамками можно и должно ограничить роль плебса в оценке действий медиков? Что вообще считать врачебной помощью, искусством врачевания, а что – ошибкой, халатностью, преступлением? Где грань между объективной необходимостью и злым умыслом?

Хочешь-не хочешь, приходится вспомнить об этике – медицинской и человеческой (хотя, стоит ли их различать?). И здесь уже мы просто падаем в пропасть бесконечных депрессивных руминаций, ведь медицина фантастически быстро меняется с развитием технологий. Она становится способна на слишком многое – и это нас, совершенно естественно, пугает. Ученые научились побеждать неизлечимые болезни (и ковид додавят – не сомневайтесь!), секвенировать геном, клонировать, изменять ДНК, «выращивать» органы. О рекордах и умениях нейросетей просто промолчу – там действительно неизмеримая бездна возможностей. При этом вездесущие адепты хайпа и таргета, с одной стороны, способствуют скоростному обмену «хлебом и зрелищами». С другой – красиво подпитывают наш животный страх перед всем новым и непонятным. Чего только стоят регулярно подогреваемые сетевые истерики антипрививочников и «яжематерей». Причем сами «крикуны» зачастую не в курсе, кому на руку они кричат, от слова «вообще».

Мы боимся опытов на людях, боимся быть донорами даже после собственной смерти, впадаем в псевдорелигиозное мракобесие, запрещая медикам проводить вскрытия, отказываемся верить в худшее, когда лучшего уже не дождаться – много чего боимся. Определенно, мало кто добровольно хочет поработать лабораторной мышью и позволить испытать на себе вакцину (хотя она уже «есть») или лекарство от ковида. И это нормально. Но кто ответит на вопрос, а каким же образом ученые должны подобные препараты создавать, если их почти не на ком испытывать? «Есть же добровольцы!» – справедливо, но спорно. Опять же, вы захотите, чтобы кто-либо из близких стал таким добровольцем? Вряд ли.

Кто отвечает за последствия объективных опасений (равно, как и субъективных страхов)? Мы все. Г – гуманизм, ну а как же без него в обществе, где первичной ценностью заявлена вершина мироздания – человек. Здесь время вспомнить уважаемого Эммануила Канта с его этическим императивом: никогда нельзя относиться к человеку просто как к средству, но следует относиться как к цели самой по себе.

Замкнутый круг, не находите? Или же не совсем замкнутый, но очень трудно разрываемый, что и доказал уходящий год.

Все это – весьма тонкие, болезненные этические материи. Вопросов гораздо больше, чем таких ответов, которые бы устраивали большинство. Недаром в последние несколько десятилетий окончательно оформилась целая теоретическая дисциплина – биоэтика. Мера вмешательства человека в процессы зарождения жизни и умирания, важность и своеобразие этических вопросов в трансплантологии, специфика проблем медицинской генной инженерии, постоянные моральные дилеммы в психиатрии – и это только несколько направлений биоэтических научных исследований. В свое время Бертран Рассел – известный британский философ XX века – говорил, что человек несколько высокомерно называет себя «человеком разумным». В самом деле, чтобы стать в полном смысле homo sapiens, человек непременно должен быть homo moralis. И где, скажите мне, рамки этой морали, когда на чаше весов у врачей и исследователей такие исходные, как жизнь, здоровье, будущее человечества и т.д.? Ведь, что для одного – мораль, для другого – смерть, и наоборот…

Вся суть подобных коллизий врачевательной науки в том, что в ситуациях, связанных с вмешательством в процессы, безапелляционно навязанные нам матушкой Природой, нет простых алгоритмов разрешения. Нужна возможность альтернативы, потому как вопрос критериев добра и зла в силу своей субъективности остается открытым всегда. Морально-этические терзания современной медицины – это выбор подчас между равнозначными ценностями – такой вот алогизм. Где-то попалась строка, что «поиск выхода из таких дилемм – это не просто выбор того или иного врача, это человечество перед выбором».

Я – не врач. Как бы это ни звучало, этому я весьма рада. Мое глубочайшее убеждение: врачевать должны не все. Иногда, в похожих беседах с близкими, звучит, что из меня вышел бы отличный эскулап, и это вполне возможно с учетом моего здорового перфекционизма, самоотдачи, ответственности и потребности помогать другим. Но… Именно перфекционизм и ответственность в жестком замесе с самокритичностью и эмпатией просто разорвали бы меня изнутри, если бы когда-нибудь я приняла неверное решение и навредила здоровью человека. Внутренний мир врача должен быть иным – более прагматичным и даже циничным в допустимой степени. И это нормально, это правильно.

Обдумывая тему очередного «Не табу», я лишь «на цыпочках», по касательной успела вникнуть в то огромное количество труднейших вопросов, на которые каждый день должны отвечать врачи и ученые от медицинской и биологической наук. И знаете, что я поняла совершенно однозначно? Я бы не хотела делать своей профессией каждодневное принятие решений, от которых сегодня или же через какое-то время зависела бы жизнь кого-то в отдельности или всего человечества в целом.

Не путать с трусостью! – здесь не о том.

Более того, я убеждена, что так считают многие, только мало кто в этом признается. А потому: давайте чаще пробовать ставить себя на место того или иного врача, ученого, исследователя и задавать внутренние вопросы: «А что бы я решил на его месте?» и «Какое право я имею его оценивать или осуждать?». И тогда в адрес тех врачей, которые с заглавной буквы «В», будет лететь гораздо больше вайбов признательности, почета и уважения – так, как это должно происходить в обществе людей разумных.

Всегда ваша – я. Не болейте!

«Проспект-Северный Кавказ» №48/2020

Анна Бердыченко

Автор материала

Анна Бердыченко

Анна Бердыченко