Персона

Амазонки: за завесой истории

Кто же они, прекрасные девы-воительницы, о славе и мужестве которых было сложено так много легенд? Были ли они плодом воображения уставших мужчин или все-таки существовали на самом деле? Так много вопросов скрывается за завесой исторической тайны. И так мало ответов, если, конечно, не считать предположений и догадок, основанных на культурных наследиях многих народов. Ведь обычаи и традиции малочисленных, а где-то исчезающих народов могут таить в себе разгадку.

У всех мало-мальски компетентных ученых рассказы про амазонок вызывают двойственную реакцию. С одной стороны – феномен, из века в век будоражащий воображение, а с другой – прямой скепсис, опирающийся на мифологизацию амазонок. Но как бы то ни было, античная история легенд об амазонках длиной вот уже в 25 столетий не дает угаснуть интересу. Про них писали Геродот и Страбон, Лисий и Гиппократ, Диодор Сицилийский и Плутарх, а также такие восточные авторы, как Матвей Парижский, Вардан Великий, Мхитар Айриванкский, Нестор-летописец и даже Михайло Ломоносов нашел амазонкам (амазы, амазоны) место в труде «О России. Прежде Рюрика».

            Начнем с древних греков, от которых и пошла первая информация о женщинах-воительницах, разлетевшись по всему миру. Воинственное племя, состоящее из одиноких женщин, древние греки называли Амазонами.  Они считали, что до массовой миграции и переселения на другие территории, у амазонок было свое государство в Малой Азии (на реке Фермодонт – совр. Терме, Турция). Совершая регулярные успешные набеги на север и юг от своего государства, они подчинили себе фракийские и сирийские земли.

            Если верить грекам, этимология слова «амазонка» происходит от слова «безгрудая». И это достаточно спорно. Потому как русский исследователь В.Тредиаковский был уверен, что это слово славянского происхождения – «омуженки», омуженные (мужеподобные) женщины. Есть и другой вариант перевода «амазонок» – академик Н.Марр считал, что оно означает «женская конница». Последнему утверждению можно поверить, если вспомнить имена легендарных амазонок – Ипполита, Меланиппа, Алкиппа и другие. Они содержат в себе корень «гиппос», что с древнегреческого языка переводится как «конь». Не менее интересной расшифровкой этого слова является иранское «ha-mazan» – воины.  А если вернуться к тем самым грекам-первооткрывателям, то в их языке частица «а» считается усилительной (вовсе не отрицательной), тогда «a mazos» переводится как «полногрудая», а не «безгрудая».

            Амазонок упоминали в своих трудах и древнеримские историки и философы, предложившие свой вариант этимологии – «a masso» («masso» – трогать, касаться). Что в переводе может означать «недотрагивающиеся» (до мужчин). А если вспомнить, что к реке Фермодонт амазонки пришли из Меотии (меотийское море – Азовское море) и в северокавказских языках есть слово «maza» – «луна», то можно услышать отголоски того времени, когда люди обожествляли Артемиду – богиню Луны, богиню-охотницу. То есть амазонки – это те женщины, которые скачут верхом, могут охотиться.

            В современном талышском языке (разновидность иранского) есть слово «həməjenon»: «həmə» – «все», «одни» и «jenon» – «женщины», т.е. «одни женщины». А в деревне Разго (Азербайджан) находится кладбище, о котором до сих пор не знали ученые мира. Оно называется «Həməjenon ğəbıston», т.е. «Кладбище амазонок».

            При всех вариантах перевода, современной, отчего-то аксиомной трактовкой понятия «амазонка» стало понятие греческое – «безгрудая». Как считают многие восточные ученые, это стало бессмысленной описательной традицией, не принимающей во внимание даже то, что лежит на поверхности, – ни на одних изображениях, дошедших до наших дней, бесстрашные воительницы не изображены одно- или безгрудыми. Хитрые греки окончательно запутали свою же историю, пытаясь завуалировать свой страх и неприятие такой формы государственного существования, как матриархат.

            Попробуем развенчать их утверждения, опираясь на труды известных историков и философов.

            Амазонки описывались безгрудыми только потому, что якобы правая грудь им мешала натягивать тетиву. Опуская вышесказанное о том, что в эллинском искусстве прекрасные амазонки с неизувеченной грудью выходят замуж и влюбляются в древнегреческих героев, таких, как Тесей, Геракл, Ахилл, сделаем упор на том, что, по мнению греков, амазонки – «варвары». А техника натягивания лука у варваров предполагала совершенно другую точку упора – чаще всего на уровне уха. Подтверждение этому можно найти у историографа времен Юстиниана: «...варвары прекрасные наездники, пускают стрелы на полном скаку, и искусство стрельбы иное: лук они поднимают до лба, а тетиву натягивают до правого уха, отчего стрела пускается с такой мощью, что всегда поражает того, в кого попадает, и ни щит, ни панцирь не могут отвратить ее стремительного удара».

            А греческая техника натягивания тетивы описана следующим образом: «...притянув тетиву к груди, они пускали стрелу слабую и совершенно безопасную для того, в кого она попала».

            Таким образом, древние греки исказили истину как минимум два раза – обезобразив представительниц племени «амазон», лишив их груди и приписав им свою малоэффективную технику стрельбы из лука. Забегая немного вперед, можно сказать, что среди скифских народов, к которым принадлежали амазонки, грудь совсем не была помехой при натягивании тетивы (это подтверждают и наскальные рисунки). Но про скифов и сарматов чуть ниже. Хотелось бы понять причину неприятия, а возможно, и ненависти греков к девам-воительницам.

            Итак, согласно хроникам, дошедшим до наших дней, греки считали, «что любовная страсть к женщине – это болезненное проявление». Даже Сократ и Аристотель не ставили женщин на одну ступень с мужчинами – «любовь к женщине –  это яд»,

«...женщина – это изуродованный от природы мужчина». «Для того чтобы обратиться к мужу, жена должна была каждодневно соблюсти строгие церемониальные правила: при первом же утреннем крике петуха особенно тщательно очистить рот, омыть руки, причесаться, заколоть шпилькой волосы и обратиться как к государю, используя строго различные возвышенные эпитеты и выражения».

            Древних греков, надо полагать, такое положение вещей устраивало, тем более что для умственной беседы у них имелись гетеры. Семейный домострой и начальная форма мужского шовинизма считали немыслимым безумием признать существование прекрасных дев-воительниц. Именно поэтому все порочное, неприемлемое было отнесено к их описанию – высокомерные мужененавистницы, сражающиеся на войне наравне с воинами; всадницы, не признающие брак, и прочее. Так и родилось изображение амазонок – варварский восток на коне, сражающийся с греческими героями – Беллерофонтом, Гераклом, Тесеем, Ахиллом.

            «Когда могучий Ахилл сразил… Гектора, тяжелые времена настали для троянцев. Не смели они уже выходить за стены, чтобы сразиться с греками в открытом поле. Не осталось в Трое такого героя, который мог бы помериться силой в поединке с Ахиллом. Казалось, что наступают последние дни великого города. Тут неожиданно пришла помощь троянцам. С далекой Меотиды явились на быстрых конях амазонки со своей царицей Пенсефилией. Они похвалялись, что сразят всех славных героев Греции и сожгут их корабли. С великим ликованием встретили троянцы амазонок...» Разве могли греки простить такое амазонкам? Конечно, нет. Они пошли дальше.

            Не секрет, что в варварском племени армия руководит как мирной, так и военной жизнью – добыча пропитания, защита племени от врагов, поддержка боевой готовности и продолжение рода. По свидетельствам греческих путешественников, амазонки похищали будущих отцов своих дочерей из соседних и вражеских племен. После чего безжалостно убивали. Так ли были необходимы убийства мужчин – неизвестно. Хотя можно предположить вытекающую из этого некоторую стабильность в племени – отсутствие претендентов на власть и причин постоянных драк.

            Другие исследователи предпочитают версию, в которой девы-воины по весне сходились на нейтральной территории с мужчинами из соседних племен и, спустя сорок недель, отдавали молодым отцам сыновей. Дочерей же оставляли себе – дабы вырастить новых амазонок. В пользу этой теории говорит отрывок из книги Диодора Сицилийского:

«...Царица амазонок Фалеста пришла к Александру Македонскому со словами: ...я прибыла, чтобы подарить тебе сына, а если родится дочь – забрать ее себе, потому что нет выше меня женщины по силе и храбрости и нет мужчины славнее тебя...»

            Как бы то ни было на самом деле, древнегреческий ученый Геродот сообщает, что после Троянской войны захваченные в плен амазонки были на трех кораблях отправлены в Грецию. Но по пути случилось необъяснимое – женщины восстали против своих поработителей, захватили корабли, но, не обладая знаниями навигации, доверились силе и направлению ветра. Долго ли, коротко ли суда их швыряло по морю, пока не прибило к берегам Азовского моря – к стране скифов.

            Не имея ничего кроме доспехов, снятых с убитых ими греков, амазонки высадились в Скифии. Проникнув вглубь страны, они добыли коней и стали совершать безумные набеги и грабить племена. Скифы, не понимавшие языка неизвестного врага, пришли в ярость. Они приняли их за мужчин, вторгшихся в их страну для захвата, поэтому, не мешкая, агрессивно ответили боем. Только после битвы скифы поняли, что их противником были прекрасные женщины. Решив не продолжать борьбу с захватнической войной воительниц, они отправили к лагерю амазонок лучших юношей – рассудив, что дети от таких храбрых женщин будут особыми. В итоге молодые скифы и амазонки объединились в небольшое племя. Спустя время, мужчины предложили своим женщинам: «...У нас есть родители и родственники, мы обладаем громадными богатствами, но теперь мы должны жить по-иному. Будет лучше, если мы останемся со своим скифским народом. Нам не нужны другие женщины...». На что амазонки ответили: «...Мы не сможем жить рядом с вашими женщинами, ибо их образ жизни отличается от того, к чему мы привыкли. Мы стреляем из лука, ездим верхом и совершаем набеги. Мы не научены обязанностям обычных женщин, которые заняты домашней работой. Если вы хотите, чтобы мы оставались вашими женами, вам придется пойти к своим родителям и вернуться со своей долей богатства...»

            Послушав их, они вернулись к скифам за своей долей богатства и переселились с женами за реку Тан (Дон), предусмотрительно убоявшись последствий от своих сородичей-скифов. Только после того, как переплыли реку Тан, они почувствовали себя в безопасности и, пройдя еще глубже в земли, не принадлежавшие скифам, осели.

            Их потомков стали называть савроматами (позднее – сарматами). Слово «сармат» состоит из двух частей – «сар» + «мат(мад»). Слово «сар» означает царь, а «мат(мад)» – мать – получается «царская мать».

            Все античные писатели сходятся в описании савроматских женщин, что лишь подтверждает теорию их происхождения от амазонок и скифов.  «Их женщины ездят верхом, стреляют из луков и мечут дротики, сидя на конях, и сражаются с врагом, пока они в девушках; а замуж они не выходят, пока не убьют трех неприятелей, и поселяются на жительство с мужьями не прежде, чем совершат обычное жертвоприношение. Та, которая выйдет замуж, перестает ездить верхом, пока не явится необходимость поголовно выступить в поход».

            Древнегреческий философ и путешественник Эфор утверждал, что «...племя воинственное, свободное, непокорное и до того жестокое и свирепое, что даже женщины участвуют в войне наравне с мужчинами... савроматские мужчины повинуются во всем своим женам как госпожам...»

            Удивительно, но неприязнь, даже ненависть к грекам амазонки передали и своим потомкам. Если судить по материальной культуре, дошедшей до нас, мы видим, что у скифов найдено много вещей иноземного происхождения – иранского, греческого. У савроматов же – значительно меньше. Это согласуется с данными, которые оставил Страбон, подтверждавший, что савроматы не подпускали к себе греческих купцов, предпочитая вести торговлю через босфорскую колонию Танаис (35 км от современного Ростова-на-Дону).

            Меоты, проживавшие в опасной близости с пришлым новым народом – сарматами, достаточно легко пережили культурное проникновение. Меотская культура испытала впоследствии сильное сарматское влияние — изменились погребальные обряды, верования дополнились элементами сарматской (матриархальной, амазонской) культуры. Об этом говорил Джорж Эллис в Записках о карте стран, расположенных между Черным и Каспийским морями:

«...Нам представляются необычными лишь два обычая. Во-первых, запрет мужчинам под страхом публичного позора видеться и разговаривать на людях с женой, вследствие чего супруги как бы делятся на разные классы. Во-вторых, обычай забирать мальчиков у семьи и поручать их воспитание чужим людям. Девочек воспитывают только матери. Трудно сказать, у кого были переняты эти странные обычаи.

            А если предположить, что они существовали на Кавказе уже в древности, тогда можно даже объяснить и существование сказочных амазонок, которые, по мнению древних географов, жили на землях, которые сейчас заселяют черкесы...»

            С тех пор утекло много лет. Бесстрашные девы стали героинями фильмов и легенд, их эталонная красота привлекает. Амазонкам можно позавидовать – ведь сплоченность в суровые времена помогла им выжить в жестокой реальности и адаптироваться в непредвиденных ситуациях.

            Конечно, остается множество вопросов и догадок, тем более что за сроком давности реальные факты утеряны. Но интерес от этого не иссякает, а загадочные легенды про воинственных амазонок продолжают волновать фантазию современников.

автор – Залина Лукожева

prospect-sk №43

Проспект Северный Кавказ

Автор материала

Проспект Северный Кавказ

Проспект Северный Кавказ