Персона

И снова об аланском языке

В последние годы проблемы древней и средневековой истории народов Северного Кавказа и, в частности, вопрос о роли аланов в формировании современных северокавказских этносов привлекают особое внимание не только и даже не столько специалистов, сколько самых широких народных масс. Вопросы аланистики все чаще становятся предметом откровенно дилетантских публикаций в средствах массовой информации и дискуссий во всякого рода любительских группах в социальных сетях, основанных, в основном, на собственных фантазиях их авторов и ограниченных только уровнем их непрофессионализма.

И снова об аланском языке

При этом, если еще полвека назад предпринимались попытки доказать только то, что наряду с ираноязычными предками осетин – аланами – могли называться и другие народы, то сегодня выдвигаются значительно более радикальные «концепции», ставящие перед собой цель обосновать вообще иную, не иранскую языковую отнесенность аланов, например, их нахо- или тюркоязычность.

Так, например, в вайнахских академических и общественных кругах все чаще высказывается убеждение в том, что под аланами следует главным образом понимать древнее и средневековое нахоязычное население Чечни и Ингушетии. При этом столь глобальный вывод делается лишь на основании интерпретации отдельных результатов археологических раскопок и отрывочных сведений из путевых заметок путешественников, практически без привлечения к анализу собственно языкового аланского материала. Увы, с таким же успехом и с такой же степенью обоснованности археологи будущего, опираясь только на археологические артефакты и записки туристов при описании этноязыковой ситуации в современной России, смогли бы приходить к заключению о том, что русские в 

Примерно с таким же уровнем компетентности и аргументированности развивается идея и о тюркской языковой идентичности аланов, которая уже давно занимает умы тюркоязычных исследователей, в том числе и за пределами Северного Кавказа. При этом, понимая, что «тюркизировать» аланов, отрывая их от скифо-сарматской генетической линии, не удастся (эта связь слишком очевидна), задача ставится поистине титаническая – представить тюркской всю скифо-сармато-аланскую вертикаль.

Не вдаваясь в этой короткой заметке в детали, можно лишь констатировать, что если абсолютно превалирующая в современной науке концепция алано-осетинской генетической преемственности и может быть когда-то действительно поставлена под сомнение, то это потребует аргументов совсем другого уровня обоснованности, чем те, что готовы представить сегодня вайнахские или тюркские оппоненты.

При этом ответ на вопрос о языке аланов следует искать все-таки не в археологии или в материальной культуре, а именно в языковой сфере. И для этого необходимо просто объяснить, почему заимствования из осетинского языка в столь значительном количестве и столь разнообразной тематики обнаруживаются в различных языках народов Кавказа, причем не только у непосредственно соседящих сегодня с осетинами этносов, но и у находящихся на значительном удалении и на протяжении последних веков не имеющих с ними прямых контактов. А причина очевидна – это может быть связано только с тем, что средневековые осетины продолжительное время, достаточное для ощутимого языкового влияния, должны были занимать ключевое военно-политическое положение в регионе. Следствием этого статуса и являлся высокий социальный престиж их языка в регионе и, соответственно, его активное проникновение в другие языки. Поскольку же такой доминирующей силой в средние века на Северном Кавказе мог быть только народ, называемый в хрониках аланами, то именно их язык и продолжается в современном осетинском языке.

автор –Тамерлан Камболов, №31/2014г.

Проспект Северный Кавказ

Автор материала

Проспект Северный Кавказ

Проспект Северный Кавказ